«Грозовой перевал»: молния под юбкой

Чувственная и мрачная экранизация готического романа о девушке-эгоистке, которая ищет жестокой любви

В прокат выходит очередная экранизация «Грозового перевала» — культового романа Эмили Бронте, признанного самой романтической книгой всех времен. Книга, пережившая множество экранизаций, проходит по ведомству женского готического романа, упорно стоя в одном ряду с «Джейн Эйр» Шарлотты Бронте и «Гордостью и предубеждением» Джейн Остен, при этом поражая жестокостью и болезненностью любовной истории. Даже современники прозвали «Грозовой перевал» «немыслимым чудовищем, объединившим все самые сильные женские наклонности». Новая скандальная версия Андреа Арнольд, снявшей мужское, жестокое кино, — неплохая попытка обнажить истинную сущность неоднозначного романа Бронте.

Справка: «Грозовой перевал» (Wuthering Heights; Великобритания, 2011) — гиперреалистичная драма, снятая по одноименному готическому роману Эмили Бронте и вызвавшая скандал на фестивале в Венеции. Режиссер Андреа Арнольд («Аквариум», «Красная дорога»). В ролях — Кая Скоделарио («Битва Титанов»), Джеймс Хаусон. Бюджет 5 млн фунтов стерлингов. 129 мин.

Не считая оборванной концовки фильма и главного героя, ставшего чернокожим, Арнольд довольно щепетильно придерживается фабулы оригинала. Перед нами — все та же история жестокой и болезненной любви между найденышем Хитклиффом, которого йоркширский сквайр привел оборванным мальчишкой в дом, и хозяйской дочкой Кэтрин Эншоу, вышедшей замуж за другого, так и не сумев перебороть предрассудков социального неравенства. С жутковатой скрупулезностью режиссер показывает бесконечную череду смертей, опустошающую дом Эншоу, однако для нее история заканчивается, как только умирает главная героиня, — это одна из главных претензий в адрес режиссера, оборвавшего дальнейшую рефлексию романа вместе с историей мести и безумия.

С первых же кадров новой экранизации «Грозового перевала» становится ясно, что Андреа Арнольд сняла крайне радикальную, жесткую, лишенную нарядного романтизма продукции BBC версию романа Эмили Бронте.

Этого ей не простили ни поклонники творчества средней Бронте, ни зрители фестиваля в Венеции, обвинившие Арнольд в вероломной интерпретации классики, натурализме и даже некрофилии.

Экранизировать классику, тем более такую культовую, — дело вообще неблагодарное и всегда рискованное, уже не говоря о том, что «Грозовой перевал» прошел почти через десяток кинематографических рук. Сказать, что Андреа Арнольд полемизирует со своими предшественниками, — не сказать ничего. Она низводит высокие чувства как таковые и напрочь сбивает всю романтическую шелуху с готического романа Бронте, заставляя нас забыть все, что мы о нем знали.

Арнольд намеренно опускает действие картины на предельно прозаический уровень грязных фермерских будней Англии XVIII века. Герои большей частью аутентично чумазые и потные, месят чавкающую йоркширскую грязь стертыми ботинками, натуралистично, обливаясь кровью, рожают в поле, причем камера в этот момент протискивается чуть ли не к ним в промежность, люто лупят друг друга и блюют через перила.

Внешний вид актеров также переворачивает все привычные представления о персонажах Бронте. Старший брат Кэтрин превратился в сущего отморозка, будто заглянув в ленту прямиком из «Бритоголовых». Юная Кэти — вовсе не озорная девочка с кудряшками, а пухловатая, рано созревшая девушка-подросток с тяжелым взглядом и любительница поваляться в натуральной грязи. Не говоря уже о неожиданно чернокожем Хитклиффе в роли Джеймса Хаусона, непрофессионального актера, найденного Арнольд на бирже труда.

В фильме мало диалогов, а те, что звучат, нередко пересыпаны словом f…k, но, как это ни парадоксально, фильм, собравший ворох наград за техническое решение и операторскую работу, при этом утопает в красоте и поэтизме.

Камера не парит привычно над йоркширскими пустошами, обозревая живописные ландшафты, а все больше зарывается в траву и волосы героям, все время дрожит, вуайерстски снимает через дверные щели и замочные скважины, выхватывает гиперреалистичные крупные планы капель пота, стекающих по темной коже Хитклиффа. Режиссер одинаково трепетно, словно ювелир с микроскопом, показывает паутину с хрустальной каплей росы, с треском бьющегося о стекло мотылька, заросли вереска и одновременно захлебывающегося кровью барана с перерезанным горлом, комья грязи, стекающую кровь с подвешенной дичи. Порой даже сложно разобрать, кто это — люди или животные, что для Арнольд, впрочем, вещи одного порядка на мощном полотне неистовой природы, исторгающей ливни, снег и бушующий ветер.

Даже, казалось бы, противоестественная сцена, в которой Кэтрин зализывает раны на спине Хитклиффа, выглядит на удивление естественно. И это наполняет фильм мощной и тяжелой сексуальной энергией.

В чем причина столь необычной интерпретации романа? После просмотра не покидает ощущение, что фильм снят с точки зрения Хитклиффа — это его взгляд на эту историю. Полный животных страстей, ярости и болезненной любви, граничащей с ненавистью, заставляющей отламывать крышку гроба, до крови колотиться лбом об пол и топтать ботинком лицо. Именно по этой же причине Арнольд экранизировала лишь половину романа, закончив историю на смерти Кэтрин. Разве не об этом, о человеке со звериной душой, безмерно жестоком и одержимым лишь больной любовью и жаждой мести, книга Бронте?


София Гольдберг
Кадры из фильма — kinopoisk.ru

Читайте также

Новости

https://bael5.variti.net/tohZ7?id=SMI