«Фауст»: чертовщина в женской бане

Фильм, признанный главным российским шедевром года, способен вызвать культурный шок

На прошлой неделе на экраны вышел «Фауст» Александра Сокурова, грандиозное и в некотором роде нечеловеческое кино с шокирующими анатомическими подробностями — имеются в виду изъяны и тела, и души. Тема задается сразу — крупными планами бледных гениталий и темных кишок покойника, в которых торопливо (материал уже портится) копается доктор Фауст. Нервный ученик спрашивает: где же в потрохах душа? «Еще не нашел», — пожимает плечами Фауст. Но куда больше вопроса души его — похоже, впервые за 5 веков скитаний по мировой культуре, — раздражает банальная нехватка денег для уплаты по кредитам (труповозам и прочим службам).

Справка: «Фауст» (Faust; Германия – Россия, 2011) — кино по мотивам первой части поэмы Гете об ученом, заложившем душу дьяволу. Режиссер — Александр Сокуров (фильм закрывает его тетралогию «Молох» – «Телец» – «Солнце»). Сценарий — Юрий Арабов («Господин оформитель»). В ролях — Йоханес Цайлер, Антон Адасинский. «Золотой лев» Венецианского кинофестиваля-2011. Бюджет 14 млн долл. 134 мин.

Безденежье сводит Фауста с ростовщиком, которого бабы называют самим чертом. Вместе они выходят в город. На прогулке ростовщик, хныча — живот прихватило, — присаживается у стен церкви. А в ответ на попытки призвать его к приличиям спохватывается: внутри, конечно, будет удобнее, — и юркает в церковь. Затем доктор с ростовщиком забредают в баню. Там ростовщик — нелепый, с крысино-мелкими головой и шеей, но огромным, как бараний курдюк, задом, — раздевается и лезет купаться. Лезет на всеобщее осмеяние — спереди у него нет половых признаков, зато есть мелкий хвостик-отросток сзади. Фауста эта дьявольская шутка природы, впрочем, интересует меньше, чем замеченная среди купальщиц малолетняя Маргарита. Ночь с Маргаритой и становится условием известной сделки с ростовщиком.

На сделку черт-ростовщик изначально идет неохотно. Какое уж тут искушение, когда в очереди на заклад души стоит с номерками вся культурная и экономическая элита фаустовского городишки?

Получивший «Золотого льва» в Венеции, «Фауст» — главный фестивальный триумф прошлого года для российского кино, к которому он относится только частично. Актеры немецкие, язык — тоже, оператор — француз (с «Амели» в послужном списке). Но зато режиссер Александр Сокуров — священный монстр отечественного кино, который содержится отдельно от прочих в коконе репутации искусства бескомпромиссно высокого, требующего огромного напряжения мысли и духа и недоступного средним умам (что отбивает у средних умов саму охоту пробовать). «Фауст» заведомо усложнен еще и тем, что он — часть большого полотна. Фильм завершает тетралогию Сокурова о мнимых сверхчеловеках в стадии полураспада: «Молох» (о Гитлере), «Телец» (об умирающем Ленине), «Солнце» (об императоре Хирохито).

Принципиальная позиция режиссера: «Фауст» немыслим вне немецкого языка, — поэтому идет либо с субтитрами, либо с закадровым переводом самого Сокурова, почти не перекрывающим оригинальную речь.

Немецкая душа фильма проступает прямо на его лице — визуально кино вдохновляется как живописью Германии ХIХ века, так и ее ранним кинематографом. Старинная Германия по «Фаусту» имеет причудливую тесную топографию скверного сна в душной спальне. Тут все воняет больным пищеварением и мужскими носками (о запахах тут постоянно говорят). Картина вырисована настолько фактурно, что кажется осязаемой: сырой камень, ветхое тряпье, липкие прикосновения.

Заранее ясно, что эта штука имеет отдаленное отношение к «Фаусту» Гете; да и не ставит задачу близкой к тексту (хоть сюжетно, хоть идейно) экранизации. Впрочем, легенда о Фаусте еще до Гете почти три века бродила по Европе, и мастера словесности делали с ней что хотели. Герои фильма ведут себя так, как будто бы неплохо знают гетевский текст — но не принимают его всерьез. Черт не искушает, потому что спрос населения на его услуги заведомо превышает предложение. А сокуровский Фауст — в отличие от предшественников — не жертвует вечностью, а совершает мелкую формальность, не опасаясь последствий. Вроде галочки «принимаю условия», которую мы, не задумываясь, ставим, устанавливая софт на компьютер.

Ростовщик (с великолепной омерзительностью сыгранный мимом Антоном Адасинским, эмигрировавшим из России в Германию со своим театром Derevo) собственно ближе тиранам из предшествовавших «Фаусту» «Молоха» и «Тельца», чем сам заглавный герой. Он так же жалок, одновременно формально облечен властью — и беспомощен. Фауст — деловитый и целеустремленный — все делает сам. Сам составляет договор (в безграмотном черновике ему вообще предлагалось продать не «душу», а «тушу»). Сам успешно грешит — сваливая на хнычущего черта ответственность.

А потом обнаруживает, что и в этом оправдании уже не нуждается — и буквально утилизирует черта как устаревший крупный бытовой мусор. Ничего не меняется. И теперь экспериментально доказано: зло — сам человек, а ад, судя по всему, уже здесь.

С обывательской точки зрения, «Фаусту» забавным образом можно теоретически предъявить те же претензии, которые любят предъявлять массовым развлечениям (от ярмарочного балагана до голливудских блокбастеров). То есть: мне как рядовому зрителю не отделаться от ощущения, что он неприятен, если не противен, по сути сказанного. Но при этом его просто интересно смотреть. Если предыдущие фильмы тетралогии были интимным подглядыванием за диктаторами, то «Фауст» — в некотором роде блокбастер. Он мощен визуально настолько, что кажется, что у этой мощи просто нет никаких границ, и вот-вот на экране может случиться все, что угодно — чудовищное, невиданное, ослепительное. Он способен смешить (в том же роде, в котором ошарашивающе смешило то, что в сокуровском «Молохе» Гитлер первым делом топит щеночков). Вообще-то режиссер Сокуров производит впечатление человека, лишенного чувства юмора (для большого художника это редкость, но случается). Сохраняя интригу на этот счет, «Фауст», впрочем, подает все, что вызывает смех, с непроницаемо серьезным лицом. Кроме высоких аллюзий тут есть и визуальные ассоциации со свежей поп-культурой (вплоть до «Властелина колец»), что опять же ошарашивающе смешит — но и усиливает универсальность высказывания.


Елена Полякова
Кадры из фильма — kinopoisk.ru

Читайте также

Новости

https://bael5.variti.net/tohZ7?id=SMI